«Из 10 погибают двое. И это трагедия»
Ребенок в отделении онкологии. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Ребенок в отделении онкологии. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Завотделением детской онкогематологии в Новокузнецке рассказал РП, как в больнице живут дети, что помогает им не бояться процедур и не терять надежды

Показатель выздоровления пациентов отделения детской онкологии и гематологии — 80%. Рак и опухоль — это вовсе не приговор, это испытание. Но лечить и лечиться чрезвычайно тяжело. О своей работе «Русской планете» рассказал заведующий отделением 4-й детской больницы Новокузнецка Сергей Дудкин.

«Тяжелое лечение»

– Многие врачи не могут здесь работать. Не выдерживают. По себе скажу: я раньше в реанимации работал, так там гораздо проще. Хоть и намного грубее.

Поступил к тебе человек с топором в голове, ты топор вытащил, все, что нужно, сделал — и сразу ясно: вылечил ты его или нет. Максимум — неделя решает. Ну, а здесь — очень растянуто все по времени.

Лимфома — это на полгода. Лейкоз — интенсивный этап лечения длится полгода, а поддерживающая терапия — два года. Другие опухоли, почек, например, в зависимости от стадии приходится лечить от полугода до полутора лет. И в это время дети живут не дома, а в отделении. Тяжелое лечение — это такой устоявшийся термин. Мало кто задумывается, что за этим кроется. Попробую объяснить очень грубо и упрощенно. Мы вводим химиопрепараты. Убиваются и больные клетки, и здоровые. Угнетается защитная система организма. Наступает период, когда дети не защищены ни от чего. Опасными становятся малейшие кровотечения, потому что тромбоцитов нет. Кровь не свертывается. Лейкоцитов нет — значит, нет защиты от инфекций. От любых. Даже от тех, которые всегда живут в организме человека. Даже те бактерии, что обычно находятся с нами в симбиозе и участвуют в процессе пищеварения, могут стать агрессивными и причинить вред. Когда мы убиваем клетки, болят кости. Потом, когда мы начинаем восстанавливать организм, кости снова болят. Мы же стимулируем костный мозг. Ребенок все это время привязан к капельнице. И вынужден терпеть. Вот что такое тяжелое лечение.

Открывалось отделение в 1993 году. Результаты у нас хорошие. До 1990-х годов в России с такими диагнозами выживали 10–15% пациентов. К началу 2000-х у нас в клинике этот показатель достигал 65%. Сейчас — 80%. Хотя, конечно, это индивидуально. Зависит все от стадии болезни. От того, насколько радикальные нужны операции. Какие-то опухоли мы можем контролировать годами, даже если они запущенные. Есть диагнозы, при которых мы бессильны излечить пациента полностью. Опухоли мозга, например, не лечатся нигде. Ни в одной клинике мира.

Помощь всегда нужна. Онкология — одна из самых затратных статей во всей медицине, потому что она высокотехнологичная. Но помощь нужна не препаратами. Лекарства есть в полном объеме. Не в обследованиях, хотя есть среди обследований и очень затратные. Генные анализы, иммунофенотипирование, например, которые делают только в Москве. Это все для детей — бесплатно, в рамках существующих программ медицинской помощи. Помощь нужна неожиданная.

Коробка храбрости

Все достаточно серьезные исследования проводятся у нас под наркозом, но не все можно обезболить. Наркоз сам по себе — не безвреден. Мы же не хотим сделать лечение тяжелее самой болезни.

Есть у нас, например, один укол в терапии от лейкоза — препарат вызывает очень неприятные боли. Дети кричат. Лечение — вообще не сахар.

У нас есть такая штука, сами придумали, называется «Коробка храбрости». Просто коробка у сестринского поста. Там лежат игрушки. Безделушки. Приятные забавные мелочи. Наши детки уже знают — если предстоит какая-то процедура, то у нас это само собой разумеющееся — малыш приходит, выбирает игрушку. Чтобы она хоть как-то компенсировала ему негативные ощущения. Он ее к себе прижмет, и уже легче стало.

Самое главное, в чем нужна помощь — создать детям в отделении максимальный комфорт. Чтобы они как можно меньше чувствовали себя оторванными от дома. Чтобы какая-то бытовая неустроенность не угнетала их. Им и так достается без этого.

Заведующий отделением 4-й детской больницы Новокузнецка Сергей Дудкин. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

Детям приходится жить в больнице. В прямом смысле слова. А жить в казенной обстановке очень тяжело. Естественно, в таких ситуациях мы стараемся сделать качество жизни ребенку как можно лучше. Чтобы он радовался жизни, несмотря на химиопрепараты.

Конечно, основные ремонты больница делает. Хорошие, тщательные. У нас новая сантехника. У нас вы не увидите облупившихся стен, продавленных коек, грязи. Но это — казенное. А домашний уют требует более капитальных вложений.

Да, мы стараемся попасть в программы. Но «Модернизация здравоохранения» — не бездонная программа, и она подразумевает в первую очередь покупку очень дорого и нужного оборудования для лечения пациентов. А в остальном, приходится искать спонсоров. И знаете, есть добрые люди.

Буквально накануне пришел молодой человек. Спросил: «Чем помочь?» Мы поговорили. Он предложил целиком взять на себя расходы по ремонту одного стерильного бокса. Конечно, мы не откажемся. Это нужно детям.

У нас много совсем маленьких пациентов, которые лежат с родителями. Им тоже приходится жить в больнице. А их мамам и папам — уходить с работы, иногда оставаясь без средств к существованию. Детей-то мы можем обеспечить всем. А родители ведут свой быт сами. Но у них уют вовсе минимальный. Душ да крохотная кухня, где они имеют право готовить из своих продуктов что-то домашнее. Недавно мама одного ребенка, который проходит у нас лечение, смогла через знакомых найти варианты для того чтобы сделать уютнее комнату для родителей.

Взрослые, которые живут в отделении, соблюдают целый ряд очень жестких требований — санитарные и гигиенические требования. И эти правила появились не на пустом месте. Есть знания, за которые пришлось заплатить цену очень высокую, безвозвратную. А для такой тщательной гигиены нужны соответствующие средства — элементарные, вроде ватных палочек, влажных салфеток. А этого не напасешься. Мелочи, но важные.

Если кто хочет помочь, то мы всегда рады. Пусть звонят и спрашивают — чем.

 «Мы помним всех пациентов»

Говорят, все проблемы со здоровьем от плохой экологии. Нет. Экология мало влияет на детскую заболеваемость онкогематологическими болезнями. Уровень примерно один и сохраняется таким уже долгие годы — 35–40 новых больных в год на 100 тыс. детей в Новокузнецке. И эти показатели не меняются.

Экологическая ситуация может влиять лишь на взрослое население. У взрослых с годами может появиться рак. Чем больше куришь, чем больше дышишь асбестом, ешь жареного, сталкиваешься с радиацией — тем больше накапливается факторов, которые могут привести к раку. Сопереживать пациентам — страшно тяжело. И родителей жалко. Но это работа. Я помню всех пациентов. Вот сегодня парнишка пришел. Сейчас ему 16 лет. А я в лицо ему смотрю и спрашиваю: ты, что ли? А он у нас лежал, когда ему пять было.

На улице я часто узнаю бывших пациентов. Ну, конечно, когда есть время бывать на улице.

Мы же с ними живем. Подолгу. Ребятишки взрослеют у нас на глазах. И когда мы проходим с ними интенсивный этап, мы неразлучны. Потому что в этот период они балансируют на грани жизни и смерти, по лезвию ножа проходят. Как их забыть после этого? Они нас тут — врачей, медсестер — считают настолько за своих, что практически как родственники становятся.

Понятно, что в память в особенно остро врезаются случаи из ряда вон, когда было что-то очень необычное. Кто-то тяжело выздоравливал. Кто-то чудом остался жив.

Была одна девочка. Это было давно. Ну, как давно — лет 10–13 назад. Поступила пациентка, опухоль ноги. Злокачественная. Стадия была небольшая. Но родители после того, как узнали диагноз, решили, что заберут ребенка. Увезли ее — в некий якобы лечебный центр лечить просветленными лучами. Потом вернулись. Но уже когда опухоль была 32 кг и девочка без опухоли — 36 кг. А ведь в первый раз можно было ногу сохранить, вылечить. А тут приезжает — всё. Уже метастазы в легких. Взялись лечить практически без надежды. Но вылечили полностью. Сейчас она институт закончила, замуж вышла.

А еще я помню всех, кто погиб, к сожалению. Проценты выздоровления — это хорошо для больших групп. Для статистики. Вроде красиво звучит — 80% пациентов полностью вылечились. А на самом деле из 10 ребятишек двое погибают. И каждый раз это трагедия.

ЖКХ-2016: на 22% дешевле — для льготников Далее в рубрике ЖКХ-2016: на 22% дешевле — для льготниковКак изменятся цены на коммунальные услуги в Новокузнецке и что нужно, чтобы получить субсидию Читайте в рубрике «Общество» «Двойной удар»: кто и как уничтожает природный комплекс ПодмосковьяГроб экологии в России или как бездействие прокуратуры губит заказник Истринского района «Двойной удар»: кто и как уничтожает природный комплекс Подмосковья

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»