«Человеку в валенках зимой завидуют»
Валенки из шерсти домашних овец, сделанные вручную — мягкие и необычайно теплые. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

Валенки из шерсти домашних овец, сделанные вручную — мягкие и необычайно теплые. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

Как фермеры из-под Новокузнецка возрождают забытый пимокатный промысел

Самый причудливый станок для катания валенок — это шерстобитка. Деревянная конструкция сплошь из валков, покрытых мелкими зубчиками. Большая расческа. С одного конца в нее нужно закладывать охапки состриженной шерсти. С другой выходит пушистое шерстяное полотно.

– Технология не менялась лет 300, наверное, — рассказывает РП фермер Игорь Заподойников из села Кара-Чумыш. — Вот именно эта машина — даже заводская. С 1980 года примерно, — он проверяет натяжение ременных приводов, подтягивает ослабшие передачи. — Мы ее, конечно, подремонтировали. Крутит.

– Где взяли такой раритет?

– Из-под Екатеринбурга привезли. Все оборудование наше оттуда. В тех краях это еще практикуется — валенки самостоятельно делать. У нас та же теребаха давно уже редкость.

– Теребаха?

– Ну, у каждого по-своему такие вещи называются. Диалект. Теребит шерсть — теребаха, бьет шерсть — шерстобитка. Вторую будем больше брать. Эта — так, на первое время.

В комплекте с оборудованием для производства валенок имеется участок для ручной валки войлока. Этот способ совсем уж кустарный. Есть раритетные инструменты: валки, крученные из кованой проволоки, стол с набитыми дугой гвоздями — что-то вроде большой стиральной доски. Терка для шерсти — усаживать валенки по деревянным колодкам. Зато на этом участке не нужно электричества.

– Это мы взяли, чтобы, как в музее, промысел показывать — как в старину этим люди занимались, — поясняет Игорь. — Трое суток уходит на одну пару валенок, если в ручном режиме все делать. По старинке. А вот с этой техникой — хоть и она все равно кустарная — мы пять пар за день с женой успеваем изготовить. Так что у нас уже прогресс дошел до уровня мануфактуры и частичной механизации!

Над тазиком стекает после стирки пухлый чулок великанского размера. Мохнатый, формой лишь отдаленно напоминающий обувь.

– Будет детский валенок, 17-й размер, — объясняет мне Ирина Заподойникова, жена пимоката.

– Как детский? В нем и я помещусь, причем целиком.

– Он же обработается, уваляется, скатается. Когда шерсть сядет — она станет плотной, будет уже не большущий чулок, а аккуратная маленькая обувь. У вас когда-нибудь свитер после стирки садился?

Это свойство шерсти — основа всего технологического процесса. Происходит многократная стирка и отжим. Чтобы усадить заготовку до нужного размера, сделать ее прочной, ее как раз валяют, катают по неровностям, прессуют, давят. От процесса — названия, термины. Шерсть, которую волокли через частую расческу — войлок. Обвалянная заготовка — валенки. Валяние в зависимости от диалекта еще могут называть катанием. Поэтому в Сибири — привычнее слово «катанки», или «самокаты». Самокаты — валенки, изготовленные вручную. Ближе к Алтаю в ходу термин «пимы». Тоже синоним самодельных валенок.

Ирина Заподойникова работает над валенками. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

Ирина Заподойникова работает над валенками. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

– С таким материалом очень приятно работать, — рассказывает Ирина Заподойникова. — Катанки, если это ручная работа, мягкие. Вроде валенки, а на ощупь — как толстые носки. На производстве массовом, чтобы себестоимость снизить, все процессы ускоряют с помощью химии и добавок. В шерсть сыплют опилки, целлюлозу. Осаживают шерсть не стиркой, а кислотой. Плюс красители. И получаются те самые серийные валенки — черные, твердые, прессованные.

В покупных валенках, продолжают, ноги мерзнут. Вот в пимах — босиком ноги вставляй и на любой мороз.

– Сколько сегодня? Минус 35?

Согласно киваю: воздух звенит от стужи.

– У нас все испытано ежедневной практикой. Не мерзнешь вообще.

Мастерству пимокатов Заподойниковы учились на Урале. Своих мастеров в Кузбассе найти трудно: были, но давно. После войны старые пимокатни развалились из-за отсутствия госзаказа. В Томске построили большой завод, и он снабдил половину советской страны теми самыми черными, твердыми валенками, которые завозили в магазины в виде прессованных брикетов.

– Как вы решились на новое дело?

– А как-то вдруг, — переглядываются муж с женой и одновременно пожимают плечами. — Подумали: в Сибири будет спрос на валенки-самокаты. У нас морозы-то не хуже, чем на Урале. И конкуренции нет. Ни одна обувь с ними не сравнится. На ноге не чувствуешь их. Они не натирают. Ходишь — вроде босиком, только тепло.

Шерсть из самой первой партии, закупленной для пимокатни, у Заподойниковых уже заканчивается. Ее привезли издалека — с Урала. Местного сырья пока нет.

Жители Кара-Чумыша помогают Заподойниковым в промысле: очищают шерсть. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

Жители Кара-Чумыша помогают Заподойниковым в промысле: очищают шерсть. Фото: Павел Лавров / «Русская планета»

– Овец не разводят?

– Овцы-то есть, — Игорь машет рукой. — Мы уже месяц только и делаем, что по окрестностям катаемся, у фермеров помаленьку шерсть берем на пробу. Люди отвыкли от того, что шерсть востребована. Стригут как попало. А чего? Все равно же думали выбрасывать!

– А что, надо как-то по особенному стричь?

– Конечно! Лучшие валенки — из «осенней» шерсти, и нужна длинная. И чтобы она с хребта была — там для валенок самая подходящая. А короткая шерсть с боков да брюха идет на нитку — варежки вязать и носки.

Игорь подходит к складу сырья и берет по щепоти шерсти из разных тюков.

– Вот шерсть осенняя и шерсть, которую стригли наши фермеры. Эта мягкая, эта — колкая. Она хорошая. Но валенки из нее уже не получатся. Фермеры рады, и в будущем сезоне все у нас получится. Теперь, говорят, будем знать, что шерсть не на выброс, и будем все по правилам делать.

Кроме того, уже в этом году фермеры ходят завести собственных тонкорунных овец, специально для валенок.

– А из той шерсти, что сейчас удалось найти, будем вязать. Наймем мастера, — подхватывает Ирина. — Тут у соседа в Кара-Чумыше оказалась в рабочем состоянии прялка — так он нам будет прясть нить. Вязать будем варежки, носки, шапки.

Стирка будущих пимов подходит к концу, и шерстяной чулок уже не похож на бесформенную заготовку. Он стал плотным, крепким. Уже как шерстяной носок. Игорь натягивает его на деревянную колодку и начинает обрабатывать на очередном станке — это что-то вроде шлифовального круга с ременными приводами, но работающее на моторе от вентилятора.

– Станки самодельные?

– На заводе такого не встретишь. Смесь мотоцикла, стиральной машинки и бильярдного стола. Но работает.

Сейчас пимокатня расположилась в здании бывшего сельского клуба Кара-Чумыша. Заподойниковы выкупили его у деревни. Клуб был в аварийном состоянии, по назначению не использовался. Ремонт — за свой счет. В центре бывшего актового зала Игорь сложил вторую печку — русскую, по старым рисункам. С большой духовкой, которую приспособил для просушки готовой продукции.

– Все-то у нас получается, как на Руси. Даже самокатки — и те в русской печке сохнут, — улыбается сибирский фермер.

– В Сибири пимокатня — прочно забытый промысел…

– Я понимаю, у городских — есть машины, да поди по две на семью, — рассуждает Игорь. — Но бывают дни, как сегодня, когда на улице минус сорок, машина не завелась, и надо идти на остановку ждать автобус. А стоять на остановке лучше в чем? Зимой в Сибири валенки резко перестают быть винтажом, антиквариатом или просто модным аксессуаром. Они перестают быть смешными. Над человеком в валенках в Сибири зимой не смеются. Ему завидуют, потому что человеку в валенках тепло.

Кара-Чумыш — вымирающая деревня. Новое производство — надежда на новый подъем поселка. Об этом разговариваем с фермером уже на крыльце — он вышел проводить гостя. Над сопкой догорает закат.

– Место здесь какое! Спокойно, природа. Я здесь вырос. Вон мой дом, через дорогу. Прадеда моего здесь трижды раскулачивали. Матушка моя здесь живет. Вот и я — где родился, там и пригодился. Когда все получится, цех перенесу из клуба в специальное помещение, а клуб отреставрирую. Восстановлю и верну начальное предназначение. Будет клуб. Кино, танцы. И молодежи не нужно будет уезжать. Дом тут. Работа есть. Культура — есть. Чего еще-то?

«Новокузнецк — город с характером» Далее в рубрике «Новокузнецк — город с характером»Художник и чиновник Илья Храбрый — об архитектуре южной столицы Кузбасса, неочевидной красоте домов и строительстве для потомков Читайте в рубрике «Общество» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»