«Народные сказания — это шифр»
Чылтыс Таннагашева. Фото из личного архива.

Чылтыс Таннагашева. Фото из личного архива.

Сказительница из Горной Шории — о горловом пении, символизме народного эпоса и корнях древнего искусства народов Азии

Шориянка Чылтыс Таннагашева и другие сибирские сказители добиваются того, чтобы горловое пение было признано ЮНЕСКО мировым нематериальным памятником культурного наследия. Документы коллективной заявки будут рассмотрены на международном уровне в 2016 году.

– На самом деле горловое пение — это непросто. Умение издавать звуки, зажав особым образом гортань — это лишь технический прием. Изначально оно не было предназначено для слуха людей. Это был способ для общения с миром духов, который в верованиях сибирских коренных народов тесно переплетался с бытом, культурой, обрядами, мировоззрением.

Традиционно, у нас, шорцев, горловое пение было способом исполнения устного народного творчества. В основном — сказок и героического эпоса. Богатырских сказаний.

Шорский эпос называется кай. Сказитель — кайчи, тот, кто поет кай. Настоящий — мог не умолкать три дня и три ночи. Потому что некоторые легенды были очень длинные, а по частям их никак не расскажешь.

Сказаний — великое множество. Конечно, не все они уцелели до наших дней, многие уходят вместе с носителями устной традиции.

В 2007 году ушел от нас последний старый кайчи. Из тех, кто остался в живых — кай практикуют двое. Один — Сергей Тенешев, он живет в Таштаголе, но по болезни уже не исполняет. Хотя помнит, конечно, много. Так что, как ни печально, но сейчас практикую я одна.

Горловое пение бывает разное. Если говорить о нем только как о возможности особым образом сжать гортань, то горловое пение подразделяется на несколько разновидностей. В Туве сказители различают пять категорий, но у них — сложная классификация. У шорцев — проще. Три типа: высокий, средний, нижний.

Монгольское, китайское, алтайское, тувинское и даже калмыкское горловое пение — это искусство, имеющее единый корень. Оно как зародилось в Сибири, так в незапамятные времена и распространилось вместе с миграциями народов. Особенно тесно эти взаимосвязи видны в Сибири. Все-таки от Алтая до Бурятии — единый язык у коренных народов. Мы понимаем друг друга, когда поем. Есть, конечно, особенности. Например, у тувинцев много монгольских слов, так как они живут в тесном контакте с монголами. Но основное — понятно. Пусть нас развела жизнь, рассеяла, но все мы — братья.

Изначально добиваться того, чтобы горловое пение признали нематериальным памятником мировой культуры под охраной ЮНЕСКО, начали алтайцы. Там есть энтузиасты. Позже, когда связи между сказителями на огромных пространствах были восстановлены, к этому движению присоединились все — от Тувы и Хакасии до Горной Шории. Сейчас это очень серьезное движение, оно имеет всероссийские масштабы. И Министерство культуры нам помогает, и Министерство иностранных дел. Сейчас — финишная прямая. Мы составили обоснование для ЮНЕСКО. Заявка — это увесистый том в 300 страниц. К нему и видеоматериалы прилагаются, и аудиозаписи, информация о фестивалях.

В мире есть прецедент — китайцы доказали, что горловое пение — это самобытная культура. Там на севере есть территория, которую населяют монголы-урянхайцы. Их всего 2 тыс. 500 человек, они добились признания их наследия. А мы — догоняем. Доказываем, что и в Сибири это еще живо, мы не забыли эпос, у нас идет активная культурная жизнь. Мы проводим фестивали, издаем книги, создаем сборники, развиваем это искусство, оно выдержало испытание веками и тысячелетиями.

Многие сказания потеряны безвозвратно. Кайчи передавали кай из уст в уста. Записей никто не вел. Первые серьезные попытки записывать — это начало ХIХ века. Причем записи только текстовые. Это сейчас хорошо: включил магнитофон или видеокамеру и записывай, сколько захочешь. Шорских сказаний собрано около 200. Это очень приличный объем, так как каждая легенда это несколько тысяч строк.

Мой дядя, современный сказитель, оставил ученому миру около 40 сказаний. Знал — около 140. Погиб, и 100 остались неизвестными. Не успел досказать.

Но ученые продолжают поиски. Много шорских сказаний до сих пор хранится в Хакасии, на Алтае. В глухих деревнях еще есть старики, которые помнят. Если люди не ленятся слушать — кое-что успевают сохранить.

Каждый год выходят книги — сборники эпоса. Сейчас от книг даже стали отказываться в пользу дисков с аудио. Кай нужно слушать, это же песня. Хорошие издания — когда книга совмещает в себе текст на шорском, перевод, и диск, где это можно послушать практически в оригинале. И эти книги расходятся с большим успехом по всей Сибири. Богатырские подвиги пользуются успехом у читателей. Они интересны.

Кай отчасти похож на русские былины или на финский эпос Калевала. Наши шорские сказания по сюжету достаточно просты. Всегда угрожает некий внешний враг. В любом облике — от Черного Хана до Вечного Зла. И находится воин, богатырь, который идет искать эту опасность и бороться с ней. Все песни — это описание пути к битве и самой битвы.

Если сказания совсем древние, то воин защищает свой дом, свой род. Если поздние, то — свой народ. А вот насколько сложным окажется путь — это другой вопрос. Сколько нечисти преградит ему путь. Сколько дорог придется пройти герою, прежде чем победить. И вот тут — самое интересное.

Я считаю, что шорские сказания до конца не расшифрованы. Язык их очень образный. Много метафор, поэтических преувеличений, намеков и полунамеков, морали, аллегорий. Это все интересно разгадывать. Читать эту символику в каждом слове.

Не думаю, что я сама созрела для того чтобы попытаться расшифровать этот «культурный код» народа, который зашифрован в его преданиях. А может быть, его и не надо разгадывать. Его надо чувствовать. Жить с ним.

Мифический мир народа разгадать очень сложно. И уж совсем нельзя — прийти извне и попытаться его взломать и проникнуть в него. Это надо впитывать с младенчества. Смотреть на взрослых, слушать поэтику сказки, которую тебе рассказывают на ночь. И тогда — можно понять: зачем надо здороваться с лесом, когда ты приходишь к нему в гости. Зачем просить прощения у дерева, если тебе понадобилось его срубить. Почему нельзя мусорить возле реки или ручья. Почему надо почитать старших. Шорцы не кричат в лесу. Не топчут огонь ногами. Кому-то покажется — суеверия. Но это тоже часть нашей культуры. И надо признать, весьма мудрая ее часть.

Сейчас никто из мужчин не хочет петь, так вообще — куда деваться? Приходится мне отдуваться. Раньше считалось, что женщине нельзя исполнять сказы горловым пением. Была даже легенда, что это очень плохо воздействует на способность рожать. И до родов — нельзя даже пробовать. Так что женщин-сказителей очень мало. Запрещали петь. Сейчас стало чуть проще.

У меня физическая потребность в горловом пении. Меня как будто что-то толкнуло. Организм потребовал выплеснуть энергию. А я как раз напевала что-то. И вдруг — само из горла вырвалось. Теперь если я не буду петь, это будет ужас. Я так чувствую. Пока не пела — не понимала, что такое творится со мною. Как будто что-то переполняло, просилось наружу. Даже сны очень странные снились. Как запела — никаких странных снов.

Кай можно петь и без инструмента. Но если он есть, то он выгодно оттеняет, помогает рассказывать. Это музыкальное сопровождение. Национальный струнный инструмент так и называется — кай-комус, инструмент для того, чтобы рассказывать сказки.

Сейчас комусы стали продавать как сувениры. И часто их покупают люди, которые не имеют никакого отношения к коренным народам. Я считаю, что в этом нет ничего страшного. Комус не подчинится человеку, если тот не будет упорен, и не почувствует его. А если почувствовал — то он уже не посторонний.

До чего дошло — даже в Канаде есть те, кто пытается петь. На фестивали в Сибирь приезжают исполнители из европейских стран, из Японии. Казалось бы, им-то это зачем? Но они всерьез занимаются. Испанцы, американцы, французы. А здесь — мало кому интересно. Есть у меня опасения, что искусство кай может быть забыто рано или поздно.

Горловое пение пошло на некий новый виток развития. Но на этом витке в пении сохраняется только внешняя его сторона — вокальная. Техники люди нахватались. По верхушкам. А сказаний не знают. Над глубиной и символичностью текстов мало кто из новых певцов задумывается.

Наверное, поэтому мы здесь, в Сибири, в Азии, стараемся увековечить эти корни. Защитить. Доказать: это — наше, исконное. Для этого и в ЮНЕСКО обращаемся. Потому что пока жив язык народа, пока жива его память — сам народ не исчез. 

«Одинокий райдер долго не живет» Далее в рубрике «Одинокий райдер долго не живет»Корреспондент РП учился выживать в горах после схода лавины Читайте в рубрике «Общество» Конкурс для счастливыхВоспитанники российских приемных семей вновь померятся своими талантами Конкурс для счастливых

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»